Прошелся я вчера в Питере по залам Русского музея (давно уже там не бывал). На сей раз не пытался (как это обычно бывает) что-то там "понять", "прочувствовать" и тд и тп. Просто взгляд скользил по лицам и сюжетам картин. И делалось жутковато.
Потому что картины, написанные и сто, и двести лет назад, свидетельствовали: ни лица, ни ситуации в нашей стране не меняются. Меняются лишь времена. Самодержавие, хаос, террор, репрессии, стабильность - все это меняется. А лица и ситуации...
Когда видишь какой-нибудь "Портрет чиновника", написанный почти 200 лет назад, то понимаешь, что эту же каменную морду с оловянными глазами ты видел и неделю назад, и вчера, и сегодня. Только нет на ней, может быть, усов и бакенбард, а морда и глаза те же - бездушные и холодные.
Глядишь на "Портрет купчихи" - так сколько этих "купчих" вокруг, с теми же пустыми глазами.
И вылезшее из советского небытия духовенство осталось тем же духовенством (200 лет назад оно, похоже, было не хуже и не лучше).
Видишь портреты "благородного сословия", а рядом - портреты крестьян и вообще "черни" и понимаешь, что в одной стране существовали и существуют миры, между которыми нет ничего общего. Миры, ненавидящие и боящиеся друг друга. Миры, мечтающие друг друга уничтожить.
Роскошь, а рядом - забривание в солдаты, отправка на войну. Волостное собрание - это же наши бесконечные ДЭЗы, инспекции, префектуры. Меняется антураж, а не ситуации.
Собственно, ничего нового я не открыл. Просто впервые сделалось жутко от того, что лица и ситуации нынче те же, что и были и десятилетия, и столетия назад. (И, похоже, вперед).
Прошлое никуда не ушло. Или, если хотите, его не было вообще. Потому что оно, увы, всегда было и остается настоящим.
Жутковато.