Из сегодняшнего сообщения:
"Дрессировщик тигров находится в критическом состоянии в больнице германского города Гамбург после того, как на него напали три тигра во время представления в частном зоопарке "Хагенбек", сообщила в среду Би-би-си.
По словам работников зоопарка, животные решили "поиграть" с дрессировщиком, накинулись на него и стали кусать его за голову и туловище.
Директор зоопарка Штефан Пагельс сказал, что тигров не будут усыплять. Он выразил надежду на то, что дрессировщик вскоре вернется на работу в зоопарк.
"Во-первых, тигры не сделали ничего неправильного. Во-вторых, мы никогда не наказываем своих животных, мы только поощряем их. Наказание тигров ни к чему не приведет, нет смысла в том, чтобы усыплять их", - заявил директор."

PS Итак, тигры все сделали правильно, их поощрят.
PPS Я шизею, дорогая редакция. Куда мне с моим скифско-азиопским сознанием до еропейского менталитету!

Спустя год после смерти патриарха Алексия хочется снова оглянуться на его личность.
Прежде всего, за много десятилетий - это был первый патриарх, реально присутствовавший в общественном сознании. О существовании его предшественников Алексия I и Пимена знали лишь очень немногие, еще меньше ими интересовались.
Алексий II стал предстоятелем Русской церкви именно в тот момент, когда к ней повернулось общество. Вот ходит человек годами-десятитетиями мимо храма и не обращает на храм внимания, у него другая жизнь, ни Бог, ни тем более Церковь в эту жизнь не вхожи. И вдруг... бац, что-то происходит. Человек начинает искать Бога. И замечает рядом со своим домом храм. А на храме - купол. Человек не интересуется, почему такой храм, почему такой купол. Он воспринимает этот купол как данность.
Так вот Алексий II, возникший словно ниоткуда, очень напоминал мне такой купол. Правильной формы, благообразный. Умеренный консерватор и опытный аппаратчик, сторонившийся политических бурь. Говоривший правильные слова в правильных местах.
Это его заслуга или это его вина? Думаю, дело вообще не в этом. Дело в отношении общества к нему. Общество хотело именно такого патриарха. Для своих треб. От него ждали правильных слов, степенного поведения, благообразности. И это получали.
Нет, бушевали вокруг него и бури. Велико было недовольство внутри Русской церкви: священники жаловались на свое бесправие и всесилие архиеерев, верующие и околоверующие жаловались на лихоимство священства, остальные жаловались, что "от попов нынче не продохнешь", ну и так далее. Все и так все помнят.
Радикалы внутри и около церкви требовали от патриарха "покаяния в сотрудничестве с органами". Впрочем, к этому призыву общество было равнодушно, в обществе был негласный консенсус в это не лезть. (Почему - отдельная тема).
Вообще, патриарх Алексий вполне нас устраивал. Как устраивает нас церковный купол, который не протекает и не рушится. И если бы патриарх захотел стать другим, ему бы это не позволили сделать. Мы же сами первые и не позволили бы.
Он и был таким, каким мы хотели его видеть. Что это: его беда, его вина или же его крест?
Не знаю.
Царствие Небесное покойному патриарху Алексию.

Из беседы в храме:
- Батюшка, тут ведь завтра год будет патриарху-то Алексию, Царствие ему Небесное. Как служить-то будете?
Батюшка теряется. Идет в алтарь к другому батюшке. Совещаются. Выходит.
- Да указаний сверху пока вроде не поступало.
- И чо?
- Если не будет, то на панихидке общей помянем.

Побережье
Октябрь. Лето срезано под корень
свистящею дождливою косой.
А здесь, на юге, остывает море
и в туфли забивается песок.
Уныло пьют усталые народы
остатки уходящего тепла,
бормочут взбаламученные воды
о том, что нынче жизнь уже не та...

Грядет зима - для времени и веры,
а хочется еще тепла словить!
Последним не был, и не будешь первым,
когда ветра порвут гнилую нить
глухого межсезонья.
Солнце, тучи.
Безбашенная юность, седина.
Швыряются ветра песком колючим
и бредит полусонная волна.

***
Джинн из медины
Финикийскими снами клубится прибрежная пена,
отголоски империй слышны в нежном пении птиц,
равнодушно молчит бледно-желтый мираж Карфагена,
а в мечетях вокруг правоверные падают ниц,
но взрывается жизнь белым гамом торговой медины,
ароматами пряностей, сладостей, хлеба, духов,
и таинственный джинн, в тесной лавочке живший незримо,
с громким смехом срывает с веков пыльно-серый покров,
открывая сверкающий мир куполов Кайруана,
лабиринт арабесок и древних арабских дорог,
по которым в Багдад и Марокко ползли караваны,
а в узоры ковров был завязан весь Ближний Восток.

Древний джинн не ичез, он живет в разговорах и песнях
и во взгляде горящем упорной арабской души,
устремленном на север, где мы очень скоро исчезнем,
а в бескрайней Сахаре все будут блуждать миражи...

***
Катакомбы Доброго Пастыря
Подземный лабиринт. Могилы в стенах.
Удушье. Пыль. Скелеты. Черепа.
Но в сумерках души благословенных
течет незримой вечности река,
а в ней - молитвы двадцати столетий
и камни еле слышно вторят им...
Скрывают замурованные клети
в себе небесный Иерусалим,
а с ним - и тайну тех, кто знал горенье
и видел то, что недоступно нам
(тысячелетья погружают зренье
в пыль подземелий, да морской туман).
И мы глухи к дыханью откровенья
и ужасу кровоточащих ран.

***
Миг межсезонья
В Северной Африке - зыбких эпох перекрестье,
время глухое - тревожный оcенний прибой.
Солнце и тучи, пустыня и ветер - все вместе
тихо смываются мглой серовато-седой.
Миг межсезонья, в котором ты гость ненадолго,
жизнь на изломе теряющих силы миров,
средь катастроф уцелевший случайно осколок,
а в атмосфере - грядущего тягостный зов.

Призраки войн и крикливая спесь метрополий,
хищные взгляды, чужая гортанная речь,
мчатся во мгле над стремительно стынущим морем,
как смертоносная, злая, слепая картечь.
Скоро опять напряженье взорвет континенты,
море начнет задыхаться в ревущем огне...
Что уцелеет? Минувшего рваные ленты,
миг межсезонья, утопленный в кислом вине.

Вспомнились строки одного из самых знаменитых стихотворений XX века, написанного еще в 1932 году:

"Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал-полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с Земли
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила,
Рука, зовущая вдали"

Вчера вечером на меня обрушилась очередная порция сеанса в солярии. В лице Владимира Владимрыча и Юлии Владимирны, устроивших свои переговоры и пресс-конференцию аж с трехчасовым опозданием.
Вообще, кто-нить когда-нить скажет нашему светочу (солнце или луне - нужное подчеркнуть), что опаздывать неприлично? Да еще к даме, как там к этой даме не относись.
Короче, прессуха началась только без чего-то 12 ночи. Пошел мутный поток молний,к экспрессов и прочей дряни. Одновременно обрушилась лавина сообщений об убийстве о.Даниила Сысоева.
Я выл и лез на стенку: не хватало ни рук, ни ног.
Чем дальше стрелки часов переваливали за полночь, тем больше я убеждался: на метро не успеваю. Пожалуй, впервые я пожалел, что не приехал на работу на тачке (блин, надо ж колеса подкачать и еще неумывайку подкупить, ой как все достало!)
Короче, слияние двух лун закончилось только во втором часу ночи. Метро закрыто. Заказывать машину через нашу контроу - дело гиблое, ясно, что пока будут созвоны и прочее - раньше трех не уеду.
Спасибо доброй волшебнице из машбюро, организовавшей свой и мой вывоз при помощи своего доброго знакомого (и ему спасибо) и без помощи конторы.
PS. Не забыть содрать с (выбить из) конторы 600 р. Из принципа. Обещаюсь отдать на благотворительные цели.
PPS. И сверхурочные для машбюро.

Месяц назад, сидючи в самолете, улетающем из Туниса, я видел солнце! Совершенно точно. Оно там было. В иллюминаторе. А в Москве мы приземлились, когда было уже темно.
С тех пор... кажется, солнца я уже не видел. Только темноту и серую портянку над головой.
Но зато я видел президента и премьер-министра. По телевизору. Много раз. Это, как я понимаю, вместо солнца. Типа солярия. Только где же мой загар?

Бр-р, второй день борюсь с депрессняком. Не впадаю в него, а борюсь с ним. Давненько так сильно не накатывало: какой-то тревожно-тяжелый фон. Ныряешь в дела, в заботы, во что угодно. За два дня накрутил по городу больше 100 км. Ну да, пробки всякие - это как-то заставляет собраться. Правда, по радио как назло либо слащавая попса, либо что-то похоронно-завывательное.
Не даешь себе ни минуты расслабухи: надо все время чем-то заниматься, иначе свалишься, засосет, задавит.
И вечный бой, чтоп ему...

Не самое приятное занятие: разгребать в пятницу вечером на работе то, что напартачили другие. И не очень представлять себе, как сие удастся разгрести.
Вот она глобализация: напартачили в Вашингтоне, из-за этого встали на уши в Варшаве, а ты сидишь в Москве и разгребаешь.
А за окном - мокрый снег, автомобильные пробки, "день жестянщика" и все такое. Хорошо хоть, что не сел сегодня за руль. Но завтра - придется.

Беседовали тут субботним вечером с коллегой о высокой политике. Возможен ли снова сталинизм? Будут ли снова ставить к стенке?
Пришли к выводу: возможен. Но не такой как был. 
Потому что если сверху придет разнарядка: расстрелять, допустим, 20 "врагов народа" или каких угодно врагов, то выяснится, что из 20 патронов 10 проданы хрен знает кому, еще 5 ушли на откаты, 3 патрона арестованы судебными приставами в рамках дел о неуплате алиментов, один патрон бракован. Оставший патрон - да, пригоден, но его волей-неволей надо пожертвовать на строительство приюта (храма, дурдома и тд и тп) - в рамках социальной ответственности бизнеса.
Все это, впрочем, не помешает стребовать откаты с приговоренных к расстрелу. И получить их. Оформить документы типа "условно расстрелян" и отпустить. До следующей разнарядки.